Катарсис

Інтелектуальний Правий Журнал

СИМФОНИЯ СТИХИЙ

Британский историк Норман Дэвис, на страницах своей «Истории Европы», как-то сказал, что Россия и Америка, несмотря на свой антагонизм, довольно похожи. Их генезис начался в конце XV века, до определенного момента между ними даже не было вражды, а когда она вспыхнула — стало ясно, что в этой схватке победит либо США, либо Россия. И никакого мирного исхода в этой схватке не предусматривается. Tertium non datur!

Не менее известный классификатор цивилизаций Сэмюэль Хатингтон как-то вывел термин «столкновение цивилизаций». И хоть сама концепция отдает воинственной по отношению к мусульманам либеральной демократией, а отдельные заключительные положения книги вызывают бурные дискуссии — сам термин широко популяризирован в востоковедческой академической литературе. Ибо действительно, Европа и исламский мир (вопреки апологетам идей Eurabia) перебывали исторически не в самых лучших отношениях.

Тот самый Норман Дэвис. Кроме сильной нелюбви к России известен также большим академическим интересом к истории Литвы, Польши и Украины.

И все таки: почему Европа враждует с исламским миром, а США с Россией? Казалось бы, ответ очевиден, ибо принципы на которых построены эти формации абсолютно противоположны. Однако, если все так просто: то почему европейцы вполне себе ладят с отдельными мусульманскими народами по отдельности, но воюют с панисламистским проектом? Или почему до 1945 года Америка или СССР (а до того — Российская империя) вполне себе сотрудничали и в мирное и в военное время, а после — являются смертельными антагонистами? Для взгляда на проблему необходимо вкратце проанализировать историю становления Европы, исламского мира, США и России. И понять, почему их ментальные принципы не могут позволить им ужиться в рамках одного государства. Для условности повествования мы решили провести ассоциативный ряд с художественными эпитетами и сравнить Европу с эфемерной и свободной стихией воздуха, исламский мир — с жарой и огнем, США — с могуществом талассократической воды, а Россию — с землей, к которой так яростно апеллируют евразийцы.

СТИХИЯ ВОЗДУХА: ЕВРОПА

Все знают абстрактный смысл понятий «Европа», «исламский мир», «США» и «Россия». Но не каждому известно о том, что «Европа» появилась почти одновременно с «исламским миром»!

Карл Великий — это не только фигура послужившая символом примирения для немцев и французов, но и отец-основатель христианской Европы.

Звучит абсурдно? Но давайте попробуем оттолкнутся «ab altero». Когда появилась европейская христианская цивилизация, пришедшая на смену позднеантичному этапу греко-римской цивилизации? В момент, когда была возрождена традиция римской политии на Западе (до того, она оставалась живой только в Константинополе), а новым правителям удалось окончательно объединить романский и германский мир под одной крышей (чего не смогла сделать Римская Империя). Вскоре, благодаря династическим, религиозным и вассально-феодальным связям к романскому и германскому миру присоединился мир славянский (к которому условно можно отнести валахов и венгров), греческий (сюда можно отнести албанцев и болгар) и кельтский (точнее, кельто-германский: потому что глупо рассматривать англосаксов в отрыве от шотландцев, ирландцев и валлийцев).

Начало этому процессу положил франкский король, император Запада — Карл Великий. Именно благодаря ему, на границе VII и VIII веков, античное понятие «Европа» (означающее только северную часть Ойкумены, а затем лишь Гесперию) трансформировалось в Европу средневековую, включающую в себя все земли от Гиблартара и до Урала, и даже поглотившую не до конца сформировавшуюся скандинавскую цивилизацию (которая, впрочем, до конца европейской так и не стала и, более того, несколько раз пыталась отделится от материнской цивилизации наподобие японского или американского сценария). То есть, получается, что датой рождения европейской христианской цивилизации (которая, пусть и в модерной форме, но существует даже сейчас) стоит считать дату коронации Карла Великого императором Запада, а именно 800 год от Рождества Христового.

Кайзер Оттон III «Чудо мира». Величайший плод Македонского возрождения, попытавшийся соединить римскую традицию на Западе и на Востоке.

Параллельно с событиями Каролинского возрождения на Балканах случилось Македонское возрождение. Приблизительно к середине X века западная и восточная римская политии стыкаются друг с другом в сакральном ιερός γάμος между римским кайзером Оттоном II Рыжим и племянницей византийского василевса Иоанна Цимисхия — Феофано. Несмотря на недолгое правление их наследника Оттона III и дальнейшего расторжения унии между государствами, толчок, начало которому было дано Оттоновским возрождением, в дальнейшем позволил расширить границы «Европы» на Восток, когда ее культурная экспансия достигла Польши, Венгрии, Руси и Балтии. Таким образом, к XIII веку вся территория гигантского полуострова: от Гиблартара и до Урала (с оговорками на счёт Волжской Булгарии и мусульманского Аль-Андалуса) входила в состав единой европейской цивилизации. Ее дальнейшее дробление и видоизменение было результатом политической борьбы внутри европейской элиты.

Так или иначе, но европейская цивилизация с момента своего основания опиралась не только на греко-римское наследие, но и на христианскую религию и даже в эпоху модерна её идентичность могла строится на идеологиях, так или иначе отрицающих христианство, но опирающихся на его наследие. Мусульманские формации, на подобии босняков, албанцев, татар, башкиров — являются частью европейской цивилизации только потому, что их предки в свое время либо испытали прямое влияние античного и христианского мира, либо же исповедовали христианство до своей исламизации. В этом плане европейцы крайне ревнивы (мусульмане допускают существования значительных общин зимми на своей территории. Даже, когда эти зимми количественно превышают исламское население) В отличии от сверхтолерантных представителях исламской цивилизации о которых речь пойдет ниже.

Европейская цивилизация не имеет державы, которая являлась бы осевым и культурным центром для всей цивилизации, наподобие того, какую роль играет Китай для Дальнего Востока или Иран (до его фактического превращения в парию при аятоллах) для ираносферы. Рим это всего лишь сакральный центр Европы, поскольку Италия давно утратила политическую силу. Константинополь до XVIII века, когда он стал почти полностью туркоязычным — оставался безнациональным и космполитическим. С 395 года единый позднеантичный Империум имел две столицы. После 800 года самых империй было две: на Западе и на Востоке. Время от времени они пытались объединить свои усилия и политические институты, и даже могли бы это сделать со временем, но единого универсалистского государства (наподобие империи Ахеменидов и всех держав, копирующих ее политические традиции включительно до империи Османов или же концепции Халифата, который универсализмом стал страдать только при Аббасидах) — здесь так и не появилось.

Единая Европа панъевропеистами видится как союз равноправных государств и полисов, единая Сахарабия может быть построена только вокруг Аравии, Палестины или Египта, как осевых центров для внутреннего пролетариата. А единая универсалистская Азия, пытающаяся при экспансии в Сахарабию или Европу объединить эти их традиции со своей (лояльность имперскому центру и полная свобода исповедания своих обычаев) может существовать только в геродотовой Азии (в Малой, Средней Азии и в Азии Большой: на Иранском и Армянском нагорье и на Кавказе).

Глава Паневропейского союза Карл фон Габсбург на похоронах своего отца Отто фон Габсбурга. Наследие династии Габсбургов это, наверное, одна из немногих вещей объединяющая большую часть европейцев

СТИХИЯ ОГНЯ: «ИСЛАМСКИЙ МИР»

Кааба — святыня всех мусульман. Однако, сам интерьер сакрального места имеет поразительные сходства с зороастрийскими храмами огня.

Теперь разберем суть понятия «исламский мир». Почему-то многие обыватели свято уверены в том, что датой его начала служит 622 год, дата Хиджры пророка Мухаммеда из Мекки в Медину. Другие, называют датой начала отсчета исламской цивилизации 629 год — ультиматум, выдвинутый, со слов аль-Бухари, пророком Мухаммедом византийскому императору и иранскому шахиншаху с целью принять ислам или покориться силе оружия. На самом деле, обе точки зрения являются ложными.

Многие арабисты считают появление ислама реакцией на более чем тысячелетнее владычество иранцев и эллинистических государств (а также их наследников в лице Рима и Византии) на Ближнем Востоке и политической несостоятельности слабых буферных семитских государств VII века, на подобии царства Лахмидов.

Абсолютное большинство арабистов: начиная от Болдырева и Вэхра, заканчивая Рибэрой и Григором — уверены в том, что понятие «исламский мир» можно употреблять, начиная с установления династии Абсассидов, но не раньше этого. Британский и американский исламовед Бернард Льюис вообще склонен сравнивать Аббасидскую революцию по степени ее значимости с Французской и Октябрьской революциями. Ведь, при первых халифах и при Омейядах в Халифате фактически установился режим апартеида, согласно которому аравийские арабы (при первых халифах и при Али кайситы, затем туда стали пускать кельбитов) держали в своих руках всю политическую, деловую, богословскую и даже научную жизнь страны. Несмотря на то, что многие улемы раннего Арабского Халифата были этническими евреями или ассирийцами, но все же они подчинялись именно арабам Аравии.

Подавляющее большинство сирийцев, египтян и уж тем более персов (которые были настроены крайне антиарабски) продолжало исповедовать свои религии. Более того, их переход в ислам не поощрялся Омейядами по причине того, что эти люди автоматически переставали платить налоги и получали ряд привилегий, которые имело воинственное арабо-мусульманское меньшинство. И если почти поголовный переход берберов (которые стали ударной силой арабской конницы) в ислам или массовая исламизация иудеев Ближнего Востока (которые тут же стали основной экономики Халифата) еще как-то мог поощряться в пределах пансемитской солидарности, то исламизация иранцев не особо приветствовалась. Арабские наместники Маверенахра заменили систему законов халифа Омара о статусе зимми прямой эксплуатацией согдийцев. Поэтому иранцы либо не принимали ислама вообще, либо участвовали во всяких околошиитских и хараджитских движениях, попутно исказив их настолько, что чисто арабо-мусульманская концепция превратилась в завуалированный зороастризм.

Харун аль Рашид. Плод Аббасидской революции, пытающийся воедино соединить арабскую концепцию Халифата с универсалистским иранским идеалом падишаха. После его смерти в стране начался кризис.

И только с приходом к власти Аббасидов, ориентирующихся на угнетаемых Омейядами иранцев — начался процесс превращения «арабской цивилизации» в «исламскую» путем экспансии ислама в Иран, Среднюю Азию, а затем еще дальше на Север, Запад и Восток. И если ирано-тюркский синтез был более-менее жизнеспособен, то попытки соединить арабскую и иранскую традицию в рамках одного государства заканчивались катастрофой (судьба халифата Аббасидов и Османской империи). К слову, Аббасиды пришли к власти в 750 году. Немногим раньше создания «Europa Nova».

А теперь, если взглянуть на историю противостояния Европы и исламского мира, то мы видим, что европейцы противостояли не арабам, как суперэтносу, не иранцам или тюркам и даже не исламской религии, а исламской цивилизации, пытающейся соединить в себе несоединимые традиции семитов с народами ираносферы. При этом, противостояние шло не столько по линии: христиане-мусульмане (христианская Русь почему-то никогда не совершала крестовых походов против мусульманской Булгарии; наваррские правители не видели ничего зазорного в том, чтобы руками мусульманских эмиров устранять своих конкурентов et cetera). Реконкиста, Крестовые походы, войны Византии с Османами, завоевания Османов в Европе, борьба с ИГИЛ и прочие деяния подобного масштаба, в которой на одной стороне могли участвовать мусульманские и христианские государства — это доказывают.

Европа может сосуществовать с мусульманами и даже позволять им жить в самой Европе. Европа вполне нормально регулировала свои отношения с арабами, турками или персами, причем эти отношения далеко не всегда были неравноправными. Но единого исламского мира, противостоящего Европе — быть не должно. В момент, когда такой появляется — Европа начинает с ним враждовать. Впрочем, это вовсе не означает того, что Ближний Восток должен гореть в пламени гражданских войн или превращаться в карго-культ либеральных демократий. Наоборот, в наших интересах лежит единый и стабильный Ближний Восток, являющийся рынком сбыта, одновременной сакральной Меккой и Иерусалимом, готовый с нами к диалогу в форме наставник-ученик (ведь христианство появилось именно в Палестине, а точнее в Иудее)

СТИХИЯ ВОДЫ: США

«Джеральд Форт». Самый большой авианосец самой архетипической талассократии.

Когда появилась Америка? Образованный обыватель ответит, что в 1776 году, когда американские революционеры объявили независимость от Британии. Кое кто вспомнит об индейцах, перешедших в Северную Америку (через существовавшую тогда Берингию) с территории Чукотки за много тысячелетий до того. Сами американцы отсчитывают дни своей политической истории с 1492 года. То есть, с момента открытия Америки Колумбом и начала ее колонизации. Правда, колонизация Северной Америки началась в 1607 году, однако первые попытки были предприняты еще в XVI веке.

В Мэрилэнде поселились английские католики, а в Массачусетсе английские пуритане. Они не особо любили друг друга, но Англию не любили ещё больше и постепенно консолидировались в единую нацию, пока в Европе происходили прямо противоположные процессы.

Интересно, что США появились на свет сходным образом с Россией. Московия добровольно порвала с католической Европой во времена Василия II Темного, не признавшего Флорентийскую унию. Дальнейшее возвращение России в Европу, предпринятое Петром и его наследниками, случилось во времена, когда позиции католичества в Европе сильно упали. Реакцией на эти события стала Октябрьская революция. Ибо несмотря на то, что марксизм был вполне себе западной (хоть и не самой правильной) идеологией — он стал знаменем возрождения евразийской цивилизации, как чего-то отдельного от цивилизации европейской. В ортодоксально-католической Украине таких идеологий (за исключением национал-большевистских карго культов XX-XXI веков) практически не возникало.

У США случилась почти та же ситуация. В XVIII веке американцы окончательно порвали со Старым Светом, осудив принципы, на которых держалась Британия и абсолютизировав до крайности индивидуализм, свободный рынок, частную собственность и другие вещи, которые для европейцев важны, но не до такой степени, как для американцев (эти черты присутствуют и в той части русских, которая не испорчена идеями Третьего Рима или Второго Интернационала).

По сути в США сейчас все еще формируется особенная атлантическая цивилизация, дочерняя от европейской (также, как и японская цивилизация дочерняя от китайской). А если уж судить по степени агрессивности и территориальной экспансии, то американцы не сильно отличаются от русских. Мутное и полулегальное овладение испанской Флоридой, отвоевание двух третьих территории Мексики, не самая честная политика касательно индейских племен (в том числе, союзных и цивилизованных), интриги на Гавайях — мало чем отличается от политики собирания земель русских или от восточной политики России по степени своей натянутости и подлости. Существует даже отдельный тип американских патриотов, которые, тем не менее осуждают аннексию Техаса, которая принесла убытки и Техасу и США. Или выступают за воссоздание Индейской территории в Оклахоме.

От этой картинки у мексиканцев бомбит не меньше, чем у поляков от раздела Речи Посполитой. И, кстати, их тоже можно понять.

Но все же, распад США не целесообразен не только с политических, но и с географических причин не только для американских регионалистов, но и для европейцев. Альфред Мэхэн и Фредерик Тёрнер — идеологи американского экспансионизма — вполне логически и закономерно объясняли необходимость существования единого государства на просторах от Атлантики и до Тихого Океана: от Новой Англии и до Калифорнии, от крупных городских агломераций на юге Канады и до засушливых пустынь Аридоамерики после которых уже начинается Мезоамерика. Все это вполне вписывается в нормы географического детерминизма, точно также, как и роль Америки в качестве сверхдержавы и международного арбитра выгодна и Европе, и Дальнему Востоку и Ближнему Востоку.

Адмирал Мэхэн. Ходячий кошмар для Дугина и Хаусгоффера.

И все же, почему Россия не Америка?

СТИХИЯ ЗЕМЛИ: РОССИЯ

Без комментариев

Экспансия Московии в Арктику (1478 год, год присоединения Новгородской республики к Великому княжеству Московскому) и в Европу (претензии на собирания земель бывшей Руси к Литве, а затем к Речи Посполитой; попытка собирания земель бывшей Золотой Орды) началась практически одновременно с открытием для мира Америки. Интересно, что США и Россия часто выступали на внешнеполитической арене в качестве союзников. Царица Екатерина угрожала королю Георгу прислать на помощь американцам огромную русскую армию, если британцы не признают независимость США. Именно российская помощь флоту США в борьбе с КША помогла первым победить последних. В 20-ые годы американцы помогали строить советскую экономику и даже попытались взять у советов в аренду Чукотку и Камчатку взамен на построение индустриальной сферы государства (но не получилось); американский президент Франклин Рузвельт был известным советофилом. Окончательно два государства рассорились в 1945 году, когда советская коммунистическая экспансия стала прямо угрожать США (до того, внимание советов было основным образом обращено к Европе, ныне лежащей в руинах). Поколение Уитмена-Ростоу и Бзежинского, несмотря на их противоположные идеи, крайне скептически относится к единой России.

Генри Киссинджер. Продолжатель линии Рузвельта и Кеннана по отношению к России и один из наиболее пророссийских американских деятелей.

Единая Россия стала похожей на Америку лишь неестественным путем, объединив под одной крышей диаметрально противоположные формации, несвязанные между собой территории, а в последние 27 лет еще и переживает острый идеологический кризис, вызванный отсутствием идеологии на фоне идей существовавших раньше. Единение в рамках одного государства универсалистского (то есть азиатского или дальневосточного) типа абсолютно разных цивилизаций. Для Америки гегемония в пределах североамериканского пояса это естественное состояние, а для России евразийская доминация это лишь карго-культ с откровенно деструктивными элементами. Русский мир не менее опасен для международного общества, чем панисламизм.

Его непримиримый противник, американец польского происхождения — Збигнев Бзежинский. Категорический сторонник дезинтеграции России

Россия апеллирует к идее почвы, однако в соединении с огненным исламом и эфирной Европой (к которой принадлежит и Украина, к которой Россия никогда не скрывала своих имперских аппетитов) — почва превращается в пустошь, а пытаясь сразится с талассократией — теллурократия рождает болото. Дабы не допустить расширения этого болота и ликвидировать его, мы обязаны сдержать Россию от экспансии в Европу путем создания блока Междуморья и всячески способствовать дезинтеграции отдельных частей России в их материнские цивилизационные проекты. Сама же Московия, как историко-географический регион Залесской Руси, должна наконец-таки соединиться с Европой.

Почему бы Московии не вернутся к своим истокам и уникальным культурным традициям? На фото Коломенский дворец Алексея Михайловича.

Победив химерные идеи нациогенеза в любой форме, четыре стихии, очищенные от своих пороков, вернутся к христианским корням (что касается Европы и Америки), обретут мир и покой в панарабском, паниранском и других проектах (что касается исламского мира) или же вернутся к своим истокам, попутно потеряв ненужные территории (что касается России). Симфония четырех стихий сумеет создать Brave New World, нанеся врагам coupe de grace!

Історик-сходознавець ультраправих поглядів.

  • 57
  •  
  •  
  •  
Горизонтальний, Політика